«Русский национализм — проект Суркова для сплочения интеллигенции»

Реклама
Интервью Daily Storm с Симоном Кордонским, социологом и бывшим референтом Владимира Путина Коллаж: © Daily Storm

Интервью Daily Storm с Симоном Кордонским, социологом и бывшим референтом Владимира Путина

Коллаж: © Daily Storm

Откуда в Госдуме взялись артисты и спортсмены, как Сурков использовал Тесака и националистические теории для объединения интеллигенции и почему Навальный — искусственное образование, рассказал Daily Storm один из самых известных российских социологов, бывший референт Владимира Путина Симон Кордонский.


Симон Кордонский пять лет проработал в Кремле, из них с 2000-го по 2004 год начальником экспертного управления администрации президента, а с 2004-го по 2005-й — старшим референтом Владимира Путина. Он составлял для президента официальные речи, в том числе работал над ежегодными посланиями главы государства Федеральному собранию. С 2006 года

Реклама
Кордонский преподает в Высшей школе экономики, где заведует кафедрой местного самоуправления. А также руководит научной деятельностью исследовательского фонда «Хамовники». Симон Кордонский — кандидат философских наук, почетный доктор БФУ имени Иммануила Канта.


— Симон Гдальевич, ваши коллеги и подопечные много ездят по регионам России. Верно ли, что в последнее время все чаще люди хотят считать себя не русскими или россиянами, а мордвинами, поморами, горноалтайцами? Как власти решали и решают вопрос национального самоопределения?


— Вместе с Рустамом Вахитовым, автором книги «Этносословие башкир», мы пришли к выводу, что те нации, которые сейчас считаются естественными образованиями, были созданы в конце 20-х годов XX века в рамках сталинской национальной политики. Для них были разработаны письменные языки, созданы национальные школы, возникли национальные искусства, литература. Даже был такой промысел у питерских и московских интеллектуалов — сочинять национальные эпосы… Тем более что за них хорошо платили. Тем самым создавалась иллюзия существования национальных культур.

Реклама


Правда, власти не учли один момент, одну нацию. Вот смотрите, башкирами считались люди, у которых в паспорте в пятой графе было написано «башкир» и которые жили на территории республики. Те башкиры, которые жили вне территории, уже не могли пользоваться полагающимися льготами. И кто они по национальности? Парадоксально, но фактически они становились русскими. Русскость — непонятно, что такое, неучтенная категория. По сути — это пребывание людей разных этнических групп вне национальных территорий. Из этого парадокса выросли многочисленные попытки оформить русских как особый этнос и русский национализм. Но после распада СССР социалистические нации зажили своей жизнью.


— То есть национального строительства сейчас не существует?


— Рационального — нет. Более того, еще власть реализовывала стратегию, направленную на включение национальных территорий в состав других субъектов Федерации. Иркутский, Пермский края образованы за счет включения автономий. Не получилось с Республикой Алтай. С Татарстаном и Башкирией непонятная ситуация, не говоря уже о кавказских регионах.

Реклама

— Финансирование таких регионов, как Башкирия или Чечня, как-то отличается? Власти их не задабривают?


— По поводу других регионов не скажу, но в отношении Чечни и Дагестана есть такая поговорка: «Если что-то взрывается, значит, кончились деньги».


— А что насчет статистического учета наций в стране?


— Некому вести. При советской власти были уполномоченные по делам религии и были соответствующие структуры в КГБ, которые четко отслеживали националистические движения. Где-то с 1994 года эти функции исчезли. И сейчас огромная этническая и сектантская активность практически не контролируется. Может быть, за исключением тех сект, которые определены как тоталитарные. Власть про процесс становления новой этничности, видимо, просто не знает. И такая ситуация не только в России. При создании КНР, например, Коммунистическая партия Китая опиралась на сталинскую теорию наций. Было создано 56 автономий. Сейчас социалистические китайские нации зажили своей жизнью и требуют права на самоопределение. Где-то жестко, как уйгуры в Синьцзяне, где-то мягко. И таких этносов много. Титульных — 56, а стремящихся стать титульными — еще больше.

Реклама


— Какие тогда, на ваш взгляд, самые эффективные инструменты сплочения?


— На противостоянии внешней угрозе все построено.


— А у нас сейчас один враг или сразу все?


— Их много, они изобретаются ситуативно. Вспомните, ведь не так давно еще США и НАТО не были нашими врагами. Власть все время в поисках объекта, в противостоянии которому народ мог бы сплотиться. К примеру, русские националистические движения возникли по задумке Суркова, видимо, для того, чтобы объединить интеллигенцию в противостоянии мифическому русскому фашизму. Конечно, были отморозки, которые выходили из-под контроля: Тесак и прочие. Но движение в целом себя не оправдало. Кончилось финансирование, исчезли и националисты.

Читайте там, где удобно: добавьте Daily Storm в избранное в «Яндекс.Новостях», подписывайтесь в Дзен или Telegram.

Фото: © GLOBAL LOOK press


Реклама

— А можете припомнить еще какие-нибудь конструкты для консолидации общества?


— Навальный. Чисто искусственное образование.


— А вас не удивило, что на последние митинги в поддержку независимых кандидатов вышло такое количество людей?


— Не в поддержку! Это бунт молодых людей, которых не устраивает их место в системе. Нашелся повод в хороший день погулять, сказать «фу, власть!».


— Получается, это такие безболезненные укусы по телу власти, которые в рассредоточении не чувствуются.


— Да. Власть очень боится бунтов, особенно их синхронизации. То есть когда выступают разные социальные группы, в разных регионах, в одно время, как это случилось в 90-х. Забастовки, протесты были всегда. Но когда они локальные, то локально и нейтрализуются. А вот в 2012 году, например, бунт почти вышел из-под контроля.


— Вам не кажется, что протест последних недель так разогнался, что начинает поедать сам себя, — митинг в поддержку задержанных на прошлом митинге...


— Да в поддержку кого угодно, лишь бы выйти на улицу. Заметьте, это не политическое движение, поскольку нет ни программы, ни устава. Митингующие хотят абстрактной справедливости, которая выражается формулой «Партия, дай порулить!», — были такие хулиганские лозунги в 1989 году.

Реклама


— В интервью вас часто спрашивают про реальную численность населения, можно ли ее посчитать. Вы говорили, что в небольших городах к статистической численности можно смело прибавлять 10-15%. Однако согласно данным загсов, о которых вы упоминаете, в России живет 90 миллионов человек. Как так получается, что мы все время прибавляем, а в итоге численность на 50 миллионов убывает?


— Загсы не учитывают иммигрантов. Они же родились в другом месте. Свидетельство о рождении лежит где-то в Бишкеке или Могилеве, а они уже 20 лет как живут в России.


— Неужели иммигрантов так много?


— Не знаю. Совершенно непонятно, как организована статистика в целом и расчет численности населения в частности. Скоро очередная перепись населения, посмотрим, как будут выкручиваться ее организаторы и интерпретаторы. У нашей переписи совершенно иной статус, чем в США, например. Там ведется оценка численности, а у нас — учет населения, на основании данных которого строится подушевое финансирование в муниципалитетах. То есть перепись в России является инструментом управления. Естественно, создаются условия для манипуляций с численностью населения. Например, умерла бабушка, закопали ее на огороде, заплатили загсу, и пенсия продолжает поступать. Заодно появляется в стране долгожитель.

Реклама

Фото: © GLOBAL LOOK press


— Кстати, о неточных подсчетах. Как вы думаете, почему на выборах в 2018 году президент в свой последний срок получил рекордную поддержку избирателей?


— Это результат работы чиновников и политтехнологов, которые курируют избирательные кампании. Нельзя же маленький процент поставить.


Для сравнения, вот как формировали органы власти в советское время. СССР был сугубо статистическим государством. Перепись населения задавала четкое отношение между разными социальными группами. Власти старались, чтобы отношения между численностями рабочих, крестьян и служащих, как и отношения между численностями социалистических наций, были примерно равны во всех социальных срезах. Это значит, что на предприятиях, НИИ, в органах управления все социальные группы должны были быть представлены примерно в тех же пропорциях, что и в стране в целом. Такой же принцип лег в основу формирования КПСС. В ней было то же соотношение между социальными группами, что в стране и республиках — с учетом национальной специфики. Огромный и очень эффективный аппарат работал над тем, чтобы во всех органах власти (и местных в том числе) соблюдалось пропорциональное представительство.

Реклама


— КПСС как уменьшенная модель страны?


— Верно. И съезд КПСС являлся своего рода собором, в котором представители всех советских сословий договаривались о доле в освоении ресурсов. В конце 80-х годов XX века КПСС вынули из системы, и все отработанные ею механизмы стали бесполезны.


— Сейчас так мощно не просчитывают?


— Некому считать. Более того, непонятна сама социальная структура. В СССР было все определено. Поступало распоряжение, что в состав пленума райкома нужно отобрать столько-то доярок, столько-то слесарей, преподавателей и т.д. Причем оговаривались их характеристики. Это были выборы сверху. Сейчас логика выборов сверху осталась, а совокупность, из которой выбирать, — не определена. Сурков попытался воспроизвести советскую модель и стал делегировать в Думу артистов и спортсменов. Но он в этом завяз. Из-за отсутствия четкой социальной структуры происходит случайный отбор во власть. При этом те же этнические группы остаются не у дел. Их интересы в Думе представлены номинально.


— Однажды вы рассказывали журналистам, как составляли текст послания для Федерального собрания, говорили, что вымучивали из себя эти 30-40 страниц. А сейчас, когда слышите официальные речи, в них чувствуется «вымученность»?

Реклама


— Там сложная сейчас ситуация, как мне кажется. Если в начале 2000-х президентские поручения — это руководство к действию для чиновников, то сейчас они воспринимаются скорее как пожелания. Поменялись статус риторики, ее значимость. Она себя изжила, а заменить нечем. Это видно, например, при исполнении поручений президента по национальным проектам.


— А сколько раз перед официальным выступлением президент прочитывает текст?

— У него фотографическая память, просто удивительная. Любой текст — это болванка. Президент просматривает его и запоминает. Что не нравится — выбрасывает, что считает важным — добавляет. Ведется стенограмма, и уже стенограмма является посланием, а не тот текст, который пишут референты.


— Сейчас вы в основном занимаетесь преподаванием. Что поменялось в образовании за это время?


— С обучаемыми очень много проблем. Когда я пришел в «Вышку» (Кордонский преподает в Высшей школе экономики с 2006 года. — Примеч. Daily Storm), то студентами были дети, чьи родители получили советское образование. Затем на их место пришли дети, чьи родители отучились уже в постсоветское время. Образование для таких студентов — способ получения социального статуса, а не знаний. С каждым годом у нас остается все меньше людей, которые готовы заниматься какой-либо другой деятельностью, кроме направленной на получение социального статуса.


— А если говорить о системных проблемах?


— Системная проблема в том, что студентам преподают внешние знания. Импортированные. Преподавание ведется так, что студенты получают минимум знаний о том, как страна устроена и как живет. Зато получают много информации о том, как устроены разные другие страны, по образцу которых якобы должно жить наше государство. Практически студентов готовят к жизни не в стране, а в особом пространстве, где нужны свободный иностранный язык и знание о значимых персонах.

Реклама

Читайте также